84122, Украина, Донецкая область,
г. Славянск, ул. Центральная, 45.

Свидетельство о покаянии Золотаревой Ольги Феликсовны (1962 г. рождения)

 

 

Вернуться к оглавлению

То, что я стала человеком верующим, до сих пор объясняю одним коротким словом – чудо. Каждый раз в молитвах я спрашиваю у Бога: «Почему я? За какие заслуги, за что Ты меня выделил из числа миллионов грешников и повернул к Себе?» Тайна, которую мне, возможно, когда-нибудь позволят разгадать.

А началась эта тайна в 2000 году. У меня была очередная журналистская командировка. В селе Черкасском работали фермеры, о которых надо было написать статью. Приехала,познакомились. Какой-то это был фермер, на фермера не похожий. И жена интересная. И отношения между ними своеобразные. Фамилия фермеров была Лесняк, и они мне понравились. Не отпугнуло даже то, что оказались Лесняки людьми верующими. И, собственно говоря, этим я тогда и объяснила их особенность. Какой-то покой, степенность, мудрость исходили от Александра Николаевича. А еще мне понравилось, какими глазами он смотрел на свою жену Надю, какими словами к ней обращался. В общем, любовь спрятать трудно и я ее почувствовала.

Интересная пара заставила меня чуть глубже задуматься о причинах любви, но, как это бывает – позадумывалась я и забыла. И о командировке, и о статье. Но Лесняки не забыли и через время напомнили мне о моем обещании побывать в Доме молитвы по переулку Тельмана. Идти туда мне очень не хотелось. Откуда-то у меня было стойкое предубеждение против этого словосочетания «церковь на Тельмана». К Богу на тот момент я относилась так, как миллионы людей вокруг: «Он, конечно, есть. Но где-то далеко и высоко. Ему не до нас, смертных». Несколько раз я обещала Леснякам побывать «на Тельмана», пока, наконец, решила: «Схожу разок, чтобы не выглядеть невежливой».

Это был январь – сырой, грязный. Я по пути заблудилась и вместо 30 минут шла к Дому молитвы полтора часа. Уставшая, в грязных сапогах, раздосадованная, прибрела к Дому к концу служения. Зашла и поразилась: «Ничего себе дом! Это целый ДК!»

Сначала меня удивила внешняя сторона – красивое здание, чинные люди на скамейках, интересный интерьер, великолепные люстры. Осмотрелась и стала вслушиваться в то, что говорят. Хорошо, оказывается, говорят. Полезно, аргументировано, толково. Потом все стали молиться и мой благодушный настрой пропал. Мне очень не понравился шум, напугали люди, громко говорящие что-то Богу. Я считала, что молитва – это очень интимное, личное. Откуда я так считала – не знаю. До этого я вообще не знала молитв, даже «Отче наш».

В общем, первый поход в церковь «Новая жизнь» в мою жизнь внес некоторую сумятицу. И интерес. То, что говорилось с кафедры, начинало притягивать. То, о чем пелось – завораживало. Я уходила со служения и где-то внутри росло убеждение, что я делаю каждое воскресенье что-то правильное и важное. Единственной задачей в течение нескольких месяцев было заставить себя утром подняться и пойти на собрание. Как же я порой мучилась! «Зачем это тебе? Что с тобой происходит? Куда ты опять собралась? Выспись, наконец!» Почти год я делала по утрам усилия.

Вторым препятствием было чтение Библии. Долгое время я вообще ничего не понимала и раздражалась. Все проповеди, весь смысл церкви был в Слове Божьем, а я его не воспринимала. Пока говорили на «нормальном» языке – все шло хорошо, но чтение отрывков и самостоятельные попытки дома освоить хотя бы пару стихов натыкались на внутренний протест.

Все произошло как-то вдруг. Я вдруг стала понимать то, что написали авторы Библии. Через время чтение Библии стало уже какой-то необходимостью. Мало того, иногда даже нескольких строк оказывалось достаточным, чтобы появлялось чувство какой-то благодарности и трепета. Я чувствовала, что именно для меня приготовлены эти строки и радовалась, что их понимаю.

Третьим препятствием были молитвы. Собственно, я до сих пор преодолеваю это препятствие на пути к Богу. У меня абсолютно не получались попытки обратиться к Тому, Кто повернул меня к Себе. Как только я пробовала говорить вслух, я сразу начинала анализировать слова. Как только я пробовала молиться «про себя» – мысли расплывались, слова терялись. Меня сбивало все: люди рядом, предметы, звуки, собственные мысли.

Если бы не поддержка тех, кому я доверяла свои духовные сомнения и проблемы, я бы удрала из церкви. Я чувствовала себя какой-то лицемерной, неправильной верующей. Слишком трезвой, расчетливой.

На том этапе – сложном и мучительном – меня поддержал Виктор Павлович Куриленко. Я, наверное, замучила его своими сомнениями: «Почему у многих приход к Богу – яркий, мощный, а я – то шаг вперед, то два назад? Почему у меня больше вопросов, чем ответов? Почему я не могу молиться?»

Один раз Виктор Павлович мне сказал: «Есть много сортов яблок. Ты – поздняя антоновка, не переживай – созреешь». Теперь я желаю, чтобы на пути всех «начинающих» верующих обязательно был такой мудрый садовник.

Вообще, люди в церкви – особый разговор. В моем духовном неспокойном становлении они сыграли и играют огромную роль. Был период – первый, начальный (и самый сложный), когда мир верующих людей помог мне удержатся в Боге.

Мне нравились все в «Новой жизни»: христианские многодетные семьи, стильные подростки с Библией под «мышкой», воспитанные дети, мудрые наставники. Это были люди, заметно отличающиеся от тех, с кем я жила до этого. Это был другой мир, другие правила жизни. И они мне, конечно, очень нравились. Я чувствовала, что нахожу здесь, у христиан, то, что мы ищем и не находим в мире – любовь. Я была в восторге от многих христианских пар. Ведь мне очень часто приходилось писать о несчастливых браках! А тут – сплошные идеалы.

Конечно, со временем восторг поутих. Я перестала идеализировать всех и видеть в людях святых. Но абсолютно не расстроилась, сняв розовые очки. Мы ведь в самом деле здесь, на земле, не идеальные. Просто люди. С недостатками, заблуждениями, ошибками. И тем интереснее, что такие вот, несовершенные, мы стремимся к совершенству. За это стремление я и люблю нас – большое семейство верующих.

13 мая 2001 года произошло то, к чему я долго стремилась – покаяние. Стремилась я долго и ожидала, что это произойдет так: невидимая сила, удержать которую я буду не в состоянии, понесет меня между рядами. Но проходил месяц за месяцем, служба за службой, и на каждый призыв «сила» моя говорила: «А может это еще не то, что ты думаешь? А может, еще рано? А может, ты сначала молиться научишься, а потом пойдешь каяться?» Конечно, подобные мысли и ожидания чуда только усугубляли мои духовные метания и сомнения: «Люди каждое воскресенье идут каяться, а со мной явно что-то не так!»

И чем больше мне не «каялось», тем больше страдалось. Один раз я пошла в церковь «Любовь Христа» – в кинотеатр «Мрія». Туда, где в один вечер покаялась моя подруга и коллега Оксана Торгина. Она познакомилась с верующими, написала статью о них и на следующий день покаялась. В «Мрії» я едва высидела службу. Там было очень громко. Я порадовалась за бывших наркоманов (которым нужна именно такая эмоциональная атмосфера) и ушла. Покаяния не получилось.

Виктор Павлович, выслушав мой очередной монолог на тему «Почему я такая неправильная?», предложил: «А ты не жди чуда. Просто встань и пойди». Я встала и пошла в то майское утро. Очень спокойно шла, а когда опустилась на колени, и ко мне подошел Александр Афанасьевич Павенко, непонятные дрожь и волнение охватили и тело и душу. Я это чувство никогда не забуду, а мои сомнения по поводу «искусственности» и «неестественности» сразу пропали. Второе чудо состоялось.

А дальше пошли не такие заметные, но очень важные для меня чудеса. О которых я молюсь каждый день, и ничего уже меня не отвлекает. Я невероятно рада, что осталась в церкви, что я иду по этому пути. Я бесконечно благодарна Богу за шанс, который Он дал мне; за будущие чудеса; за людей – братьев и сестер. За счастье называться христианкой.

Вернуться к оглавлению